План проблемы передачи коннотативного значения слова. Совпадения и расхождения в эмоциональном, стилистическом и образном значении слов в оригинале и переводе. Проблемы передачи внутрилингвистических значений - страница 4

Основные принципы описания переводческого процесса.

^ ПЛАН(КОМИССАРОВ ЛЕКЦИЯ 9)

  1. Понятие «модель перевода».

  2. Описание переводческого процесса методом моде­лирования.

  3. Дедуктивный характер переводческих моделей.

  4. Ситуативная (денота­тивная), трансформационная и семантическая модели перевода.

  5. Лингвистическое обоснование модели. Объяснительная сила модели.

^ Наиболее разработанным методом изучения переводческого процесса является создание теоретических моделей перевода и описание различных типов преобразований (трансформаций), с помощью которых возможен переход от отрезка текста оригинала к отрезку текста перевода.

^ Модель перевода — это условное изображение процедуры осуществления процесса перевода, основанная на попытке распространить на перевод некоторые общие постулаты языкознания или психологии. Модель носит гипотетический характер, поскольку, как мы знаем, процесс перевода в мозгу переводчика непосредственно наблюдать нельзя и нет уверенности, что переводчик действует именно так, как предсказывает та или иная модель.

Однако это не означает, что модели перевода — это чисто умозрительные построения. Как и в других случаях, когда исследователь имеет дело с ненаблюдаемой системой («черным ящиком»), реальность модели (ее объяснительная сила) проверяется путем сопоставления состояния системы «на входе» и «на выходе». Для перевода это означает сопоставление текстов оригинала и перевода. Если результат перевода оказывается таким, каким он должен был получиться согласно данной модели, следовательно модель «работает», хотя это, разумеется, не доказывает, что переводчик осознанно использовал такую модель.

В настоящее время в теории перевода разработано несколько подобных моделей.

Наибольшее распространение получили

ситуативная,

трансформационная и

семантическая модели,

основанные на постулатах современной лингвистики.

^ Ситуативная (или денотативная) модель распространяет на процесс перевода лингвистические концепции о связи языка и действительности. Вспомним, что словесные знаки называют классы объектов или единичные объекты (денотаты), реально существующие или воображаемые, а речевые высказывания и тексты используются для описания ситуаций — совокупностей денотатов и связей между ними. Ситуативная модель перевода исходит из положения о том, что любая ситуация может быть в принципе описана средствами любого языка. Даже если в языке отсутствуют наименования для каких-то элементов действительности, всегда существует возможность либо образовать в этом языке новые единицы, либо описать эти элементы с помощью сочетаний уже имеющихся единиц. На основе этих положений предполагается, что процесс перевода происходит следующим образом. Поняв содержание оригинала, переводчик определяет, какая ситуация в нем описана, а затем описывает эту ситуацию средствами языка перевода. Иначе говоря, процесс перевода осуществляется в два этапа: от текста оригинала к действительности и от действительности к тексту перевода.

Есть ли какие-нибудь доказательства, что перевод, действительно, может осуществляться подобным образом? По-видимому, в ряде случаев ситуативная модель хорошо объясняет наблюдаемые факты. Прежде всего она «работает» при переводе

слов, не имеющих прямых соответствий в другом языке, так называемый «безэквивалентной лексики». Встретив в оригинале такое слово, переводчик выясняет, какая за ним стоит реальность и затем решает, каким способом эту реальность лучше описать в переводе. Например, выяснив, что английское «baby-sitter» обозначает человека, которого попросили посидеть с чужими детьми, переводчик будет решать, как это выразить по-русски.

Объясняет эта модель и известные нам случаи ситуативной эквивалентности, когда отдельные ситуации описываются в языке перевода строго определенным способом. Независимо от того, как в оригинале формулируется требование «Не мять траву» (сравни английское «keep off the grass»), в русском переводе будет написано: «По газону не ходить!». Обращение к ситуации подсказывает переводчику общепринятый способ ее описания.. Решающую роль играет обращение к ситуации и в тех случаях, когда содержащаяся в высказывании информация недостаточна для выбора варианта перевода. Мы уже знаем, что любая ситуация описывается в высказывании не во всех деталях, а через обозначение некоторой совокупности ее признаков. В то же время выбор варианта перевода может порой зависеть от других признаков, которыми данная ситуация обладает в реальной действительности, но которые не вошли в способ ее описания, использованный в оригинале. В этом случае переводчик обращается к описываемой ситуации, ища необходимые сведения.

^ Таким образом ситуативная модель перевода дает возможность объяснить те особенности переводческого процесса, которые связаны с обращением переводчика к реальной действительности. В то же время нетрудно убедиться, что она охватывает

лишь некоторые способы реализации процесса перевода. Мы знаем, что в первом типе эквивалентности сохранение цели коммуникации достигается за счет отказа от описания той же самой ситуации. Если ситуация, описанная в оригинале, не позволяет рецептору перевода сделать необходимые выводы, то описание средствами другого языка той же ситуации не обеспечит возможности межъязыковой коммуникации. Не объясняет ситуативная модель и тех случаев, когда в переводе сохраняется не только ситуация, описанная в оригинале, но и способ ее описания, а также основная часть значений языковых средств. Из этого не следует, что модель неправильна, просто такая модель обладает ограниченной объяснительной силой.

^ Попытку объяснить, каким образом происходит выбор синтаксических структур в переводе, предпринимает трансформационная модель перевода. Она основывается на положениях трансформационной грамматики, которая постулирует существование в языке рядов взаимосвязанных синтаксических структур. В таких (трансформационных) рядах выделяются ядерные структуры, в которых отношения между элементами структуры наиболее прозрачны, и производные структуры (трансформы), выводимые из ядерных по определенным трансформационным правилам. Например, производными по отношению к структуре «Мальчик читает книгу» будут трансформы «Мальчик не читает книгу», «Чтение книги мальчиком», «Читающий книгу мальчик».

Одна и та же производная структура будет неоднозначной, если она может быть выведена из разных ядерных структур. Так, сочетание «приглашение ректора» может означать, что либо ректор пригласил кого-то, либо кто-то пригласил ректора. Трансформационная модель предлагает рассматривать процесс перевода как ряд последовательных трансформаций в двух языках, исходя из предположения, что ядерные структуры в разных языках совпадают в значительно большей степени, чем производные структуры.

^ Согласно этой модели процесс перевода осуществляется в три этапа.

На первом этапе производная структура в оригинале возводится к ее ядерной структуре в исходном языке.

^ На втором этапе происходит переход от ядерной структуры языка оригинала к аналогичной ядерной структуре языка перевода.

И, наконец, на третьем этапе ядерная структура в языке перевода преобразуется в производную в соответствии с нормой и узусом этого языка. Предположим, английское предложение «She is a poor letter-writer» переведено на русский язык как «Она не умеет писать письма». По трансформационной модели этот перевод объясняется следующим образом. На первом этапе происходит преобразование в ядерную структуру: «She is a poor letter-writer — She writes letters poorly». На втором этапе эта ядерная структура заменяется соответствующей ядерной структурой в русском языке — «Она пишет письма плохо». А затем происходит преобразование в естественную производную структуру «Она не умеет писать письма».

Разумеется и трансформационная модель, устанавливающая соответствия лишь между синтаксическими структурами оригинала и перевода, обладает ограниченной объяснительной силой и не претендует на всестороннее описание переводческого процесса. В определенной степени ее дополняет семантическая модель перевода, которая представляет процесс перевода как идентификацию и сохранение релевантных сем оригинала. В основе этой модели лежит попытка распространить на перевод применяемую в лингвистике процедуру компонентного анализа, позволяющую разбивать значения языковых единиц на более мелкие элементарные смыслы — семы, и эти значения рассматриваются как пучок таких сем. При этом оказывается, что, если пучки сем (значения языковых единиц) в разных языках, как правило, не совпадают, то между составляющими их семами имеется значительная общность.

^ Предполагается, что процесс перевода может осуществляться в два этапа. На первом этапе переводчик определяет семный состав отрезка оригинала и решает, какие из выявленных сем релевантны для коммуникации и должны быть переданы в переводе. На втором этапе в языке перевода подбираются единицы, в значения которых входят как можно больше сем оригинала, в первую очередь, релевантных. Степень близости перевода к оригиналу определяется количеством общих сем.

При этом некоторые семы могут обнаруживаться из контекста оригинала и эксплицироваться в переводе или навязываться нормами языка перевода. Предположим переводится английское предложение «I have come». В этом предложении компонентный анализ выявляет пять эксплицитных сем: 1. Говорящий (первое лицо). 2. Прибытие (без указания на способ передвижения). 3. Прошедшее время 4. Связь с другим действием или моментом времени (значение перфекта). 5. Связь с моментом речи (значение формы перфекта настоящего времени). Первые три семы явно релевантны и должны быть сохранены в переводе. Кроме того, при переводе на русский язык выбор варианта потребует дополнительной информации о том, какого пола говорящий и пользовался ли он какими-либо средствами передвижения. А также было ли действие однократным или повторяющимся. Эта информация не содержится в самой фразе, и ее придется искать в других частях текста или в описываемой ситуации. С учетом всех таких факторов переводчик мог бы перевести эту фразу: «Я пришла». В русском предложении компонентный анализ обнаруживает шесть сем: 1. Говорящий. 2. Прибытие. 3. Прошедшее время. 4. Женский род. 5. Движение пешком. 6. Совершенный вид.

Таким образом, эквивалентность перевода основана на общности трех релевантных сем, эксплицированных в оригинале, и на трех других семах, соответствующих общему смыслу исходного текста. Заменяющие друг друга семы могут не совпадать, а быть связаны отношениями семантического перефразирования, характерными для третьего типа эквивалентности: «Last year saw a rapid growth of industrial production». — «В прошлом году отмечался быстрый рост промышленного производства» (А видит X у себя = X наличествует у А = X существует в период, когда А). Вполне очевидно, что и семантическая модель не обладает универсальной

объяснительной силой. Мы уже знаем, что эквивалентность перевода может устанавливаться на уровне цели коммуникации при замене ситуации или на уровне указания на ситуацию при замене способа ее описания. В этих случаях общность сем в оригинале и в переводе, естественно, отсутствует и процесс перевода не может осуществляться по семантической модели.

^ Для моделирования переводческого процесса могут быть использованы положения психолингвистики о структуре речевой деятельности. Как и в любой человеческой деятельности, в речевой деятельности человека можно выделить несколько этапов.

В начале у человека возникает мотив, побуждающий к действию, затем цель, которую он стремится достичь для удовлетворения мотива с помощь речевого произведения, внутренняя программа будущего высказывания, построение высказывания во внутренней речи и, наконец, вербализация его в устной или письменной речи.

Для теории перевода особое значение имеют данные психолингвистических исследований, свидетельствующие о том, что внутренняя программа речепроизводства формируется не на базе естественного языка, а на индивидуальном предметно-образном коде человека. Она представляет в сжатой форме замысел высказывания и может затем развертываться средствами любого языка, которыми этот человек владеет. Поскольку переводчик также осуществляет речевую деятельность, создавая текст перевода, процесс перевода должен проходить через те же этапы, но при весьма существенном отличии: внутренняя программа переводчика создается не им самим, а представляет собой свернутое содержание оригинала. Тогда процесс перевода может быть представлен следующим образом. На первом этапе переводчик «переводит» понятое им содержание оригинала на свой «язык мозга» в виде своей внутренней программы (замысла высказывания), а на втором — развертывает эту программу на другом языке, как это делает любой говорящий на этом языке. Поскольку результатом перевода является создание речевого произведения, есть основания полагать, что психолингвистическая модель речевой деятельности, в целом, правильно описывает и процесс перевода, хотя и нуждается в некотором уточнении. Дело в том, что, как уже отмечалось, замысел речевого высказывания не содержит готовых языковых единиц, и говорящий развертывает свою внутреннюю программу, самостоятельно выбирая языковые средства. Поскольку переводчик ограничен в свободе выбора'этих средств необходимостью как можно полнее передать содержание оригинала, то он должен обладать дополнительной информацией, которая позволит ему сделать правильный выбор. Такую информацию он может иметь, либо если его внутренняя программа будет принципиально иной, включая указания о способе развертывания (что теоретически маловероятно), либо если в процессе ее развертывания он вновь обращается к оригиналу, соизмеряя выбор языковых средств с содержанием и формой исходного текста.

^ Подобные дедуктивные модели перевода представляют процесс перевода в общей форме в виде ряда последовательных операций.

Другой способ описания переводческого процесса заключается в попытке обнаружить более конкретные операции, с помощью которых переводчик может осуществлять переход от оригинала к переводу. Предполагается, что отношение между отрезком оригинала и соответствующим отрезком перевода можно представить как преобразование (трансформацию) первого во второй по определенным правилам.


  1. Экспериментальные мето­ды исследования.

^ САМОСТ-НО (РЕЦКЕР СТР. 69-80)


  1. Характеристика этапов в процессе перевода.

САМОСТ-НО (АЛЕКСЕЕВА СТР. 147-171, ВИНОГРАДОВ СТР. 30-35, КОМИСАРОВ СТР. 155-174)


5 .Проблема выделения единицы перевода

^ ПЛАН (СДОБНИКОВ СТР.280-288)

  1. Принципы выделения единицы перевода

  2. Определение единицы перевода:

  3. Ж.-П. Вине и Ж.Дарбельне

  4. Л.С.Бархударов

  5. А.Д. Швейцер

  6. В.Н.Комиссаров

  7. Л.А.Черняховская

  8. Текст – единица перевода

В процессе перевода переводчик оперирует какими-то единицами языка, анализиру­ет их с целью уяснения их значения и нахождения соответствий в ПЯ. Как пишет С.А.Семко, «Пере­вод текста, особенно текста значительных разме­ров, не может быть осуществлен в виде некоего си­мультанного акта, он производится «поэлементно», «поблочно». Переводчик производит некоторую смысловую сегментацию оригинала, т.е. членит его на отрезки и затем подыскивает им соответствия в ПЯ». В целях адекватного описания процесса пе­ревода необходимо уяснить, какие именно едини­цы выступают в качестве тех сегментов, которыми оперирует переводчик, то есть что именно является «единицей перевода» (терминируемой также как «переводема» или «транслема». Но прежде следу­ет определиться с самими принципами выделения единицы перевода.

Считается, что в качестве единицы перевода можно принять уже известную, выделяемую в язы­кознании единицу или единицы, либо выделить со­вершенно особую, «собственно переводческую» единицу. Кроме того необходимо решить, будут ли единицы перевода выделяться в одном из языков, участвующих в процессе перевода, или они будут представлять собой какое-то отношение между от­резками текстов оригинала и перевода.

^ Единицей перевода может считаться минималь­ная языковая единица текста оригинала, переводи­мая как одно целое в том смысле, что в тексте перевода нельзя обнаружить единиц ПЯ, воспроизводя­щих значение составных частей данной единицы, если таковые у нее имеются. Именно эта точка зрения была высказана первой. Еще Ж.-П. Вине и Ж.Дарбельне под единицей перевода понимали «наименьший сегмент сообщения, в котором сцеп­ление знаков таково, что их нельзя переводить раз­дельно».

Л.С.Бархударов, исходя из того, что под единицей перевода понимается единица в исходном тексте, которой может быть подыскано соответ­ствие в тексте перевода, но составные части кото­рой по отдельности не имеют соответствий в тексте перевода, считал, что в качестве такой единицы мо­жет выступать единица любого языкового уровня. Другими словами, перевод может осуществляться на уровне фонем или графем (например, английс­кая фамилия Heath переводится как Xum, a фами­лия Lincoln — как Линкольн с использованием транскрипции в первом случае и транслитерации во втором), на уровне морфем (backbencher — заднескамеечник), на уровне слов (Не came home — Он пришел домой), на уровне словосочетаний (to come to the wrong shop — Обратиться не по адресу), на уровне предложений (Many happy returns of the day — Поздравляю с днем рождения) и на уровне тек­ста (например, поэтического)395.

С подобным подхо­дом к выделению единицы перевода не согласен А.Д. Швейцер, который указывает, что любая еди­ница — это, во-первых, постоянная величина, во-вторых, она образует тот или иной уровень языка, в-третьих, она позволяет как бы «измерить» одно­родные величины, представив их в виде линейной последовательности или совокупности определен­ных единиц. Между тем в определении A.C. Барху­дарова единица перевода предстает как перемен­ная величина; за единицу перевода принимаются варьирующие и неопределяемые в лингвистических терминах речевые отрезки исходного языка; кроме того, процесс перевода не удается представить как простое соединение единиц перевода.

В.Н.Комиссаров отмечает, что единица перево­да может определяться как минимальная единица текста, выступающая в процессе перевода в каче­стве самостоятельного объекта этого процесса. В.Н. Комиссаров исходит из того, что переводчик делит текст оригинала на какие-то отрезки и при­ступает к переводу очередного отрезка только пос­ле перевода предыдущего. Проблема заключается в определении величины таких отрезков. По мне­нию В.Н.Комиссарова, такие отрезки будут неоди­наковыми для разных языков и разных видов пере­вода. Для англо-русского письменного перевода минимальной единицей переводимого текста будет, как правило, одно предложение, а в некоторых слу­чаях — два предложения. Величина такой единицы определяется тем, что в ней содержится вся инфор­мация, необходимая для определения структуры соответствующего предложения в русском перево­де.

В синхронном переводе таким минимальным от­резком переводимого текста чаще всего является смысловая группа. Но и в этом случае предложение может оказаться единицей перевода.

Можно предложить и иной путь выделения еди­ницы перевода, ориентирующийся на единицы ПЯ. При таком подходе за единицу перевода принима­ется минимальный набор лексем или граммем ИЯ, который можно поставить в соответствие с некото­рой лексической или грамматической категорией ПЯ. При таком подходе система лексических и грам­матических категорий ПЯ как бы проецируется на язык оригинала. В результате в ИЯ выделяются со­вокупности разнородных единиц, и появление в ори­гинале любого члена такой совокупности сигнали­зирует о необходимости использовать в переводе определенную лексическую или грамматическую категорию ПЯ.

Как отмечает В.Н.Комиссаров, не­достатком такого подхода является,

во-первых, раз­нородный характер единиц, составляющих совокуп­ности, принимаемые за единицы перевода, а

во-вто­рых, подобные единицы являются, по сути, не единицами перевода, а соотносимыми единицами двух языковых систем.

Интерес представляет и другое направление, в рамках которого поиски единицы перевода осу­ществляются с ориентацией исключительно на план содержания оригинала. Единица перевода оп­ределяется как минимальная единица содержания текста оригинала, воспроизводимая в тексте пере­вода. То есть единицы перевода обнаруживаются среди элементарных смыслов различных уровней содержания оригинала.

Схожую по сути, хотя и не идентичную, точку зре­ния высказывает Л.А.Черняховская. Она катего­рически отказывается воспринимать в качестве единицы перевода какую-либо единицу языка или сегмент текста оригинала. В качестве примера неправомерности отрицаемого ею подхода она при­водит переводы стихотворения Э.По «Ворон», в ко­тором английское словосочетание never more вы­полняет звукоподражательную функцию. Соответ­ственно, переводчики поставили своей целью воспроизвести эту функцию в переводе. М.Зенке­вич использовал транслитерацию «невермор» («каркнул ворон: невермор!»), что расценивалось как перевод на уровне фонем; С.Хвостову удалось передать и смысловую, и звукоподражательную функции английского словосочетания («каркнул ворон: не вернуть!»).

Л.А.Черняховская заключает, что объектом перевода в данном случае была не фо­нема и не части речи, а определенные смысловые функции этого словосочетания. Просто так получи­лось, что аналогичную функцию в русском языке выполняет определенная фонема. «Если стоять на той точке зрения, — пишет Л.А.Черняховская, — что переводятся не знаки текста (на том или ином уровне языка), а заключенная в них информация, ко­торая содержится в тексте и эксплицитно (в знаках), и имплицируется ими, то попытки поиска языковых единиц перевода оказываются и вовсе нелепыми, так как одно слово оригинала может, как видно из при­веденного примера, содержать весьма разнородную информацию. И никогда не известно, удастся ли отыс­кать в языке перевода аналогичное слово, вмещаю­щее всю исходную информацию».

Л.А.Черняхов­ская предлагает иной подход к переводимому тек­сту — выделению в нем той информации, которая составляет его содержание (если одно слово исход­ного языка содержит массу разнообразной инфор­мации, эта же информация может быть представле­на и целым абзацем в языке перевода, особенно если хотя бы часть ее требует в ПЯ подробной эксплика­ции) . В соответствии с этим подходом Л.А.Черняховская утверждает, что объектом перевода должны быть не те или иные знаки языка, но качественно раз­нообразная эксплицитная и имплицитная информа­ция текста ИЯ. «Выделение в тексте ее качественно разнообразных составляющих, независимо от того, фонемой или абзацем они представлены, и даст нам пресловутые единицы перевода»410. И Л.А.Черняховская, исходя из собственной богатой практики переводчицы и преподавателя перевода, вполне резонно отмечает необходимость передачи в переводе информационных составляющих содержания оригинала (с учетом разграничения коммуникативно релевантной и нерелевантной ин­формации, добавим мы). Однако она не предлагает четких критериев выделения этих сегментов инфор­мации в тексте оригинала. Да и можно ли такие кри­терии разработать? А между тем в подобных рас­суждениях проскальзывает мысль о том, что опре­деление элементов содержания оригинала, квантов или сегментов информации, которые в дальнейшем будут рассматриваться в качестве объекта перево­да, осуществляется на основе знания переводчиком содержания всего текста оригинала. Более того, учет содержания всего текста оригинала необходим не только для того, чтобы выделить в этом содержа­нии определенные кванты информации, подлежа­щей передаче в переводе, но и для нахождения в ПЯ соответствий тем единицам ИЯ, которые в данном тексте являются носителями этой информации. Что дает нам возможность определить, в каком значе­нии использовано многозначное слово в данном тексте? Только знание контекста, часто контекста всего произведения. Слова могут использоваться в необычных для себя значениях, и определение этого значения возможно только с учетом смысла всего ! Переводимого текста.

А.Д.Швейцер приводит следующий пример: название английского фильма Room at the Top было сначала ошибочно переведе­но как «Мансарда». Впоследствии был дан исправленный вариант — «Путь в высшее общество», для чего потребовалось ознакомление со всем текстом сценария. Данный пример подтверждает пра­вильность утверждения, что для достижения адек­ватного перевода необходим учет содержания смысла — всего текста оригинала.

Рассмотрение текста во всей совокупности его содержательных и формальных признаков в каче­стве единицы перевода вполне соответствует фун­кционально-коммуникативному подходу к перево­ду. Согласно этому подходу, текст оригинала рас­сматривается как способ выразить средствами ИЯ коммуникативную интенцию отправителя и как средство произвести желаемое воздействие на по­лучателя этого текста. Ведь понятно, что коммуни­кативная интенция отправителя заключена во всем тексте и для ее уяснения необходим анализ всего текста оригинала. Точно также, создавая текст пе­ревода, мы не можем обеспечить желаемый комму­никативный эффект на получателя перевода, оста­новившись на полпути, то есть переведя текст не до конца или переведя лишь отдельные части либо сег­менты текста оригинала. Другими словами, успех межъязыковой коммуникации зависит от того, будут ли коммуникативно равноценны тексты оригинала и перевода в целом. Именно в обеспечении коммуни­кативной равноценности двух текстов и состоит за­дача перевода как вида языкового посредничества (вспомним определение перевода, предложенное В.Н.Комиссаровым). Тот же подход к переводу про­является и в других определениях, воспринимаемых сейчас как бесспорные.

Так, А.Д. Швейцер опреде­ляет перевод как «однонаправленный и двухфазный процесс межъязыковой и межкультурной коммуни­кации, при котором на основе подвергнутого целе­направленному («переводческому») анализу пер­вичного текста создается вторичный текст (мета-текст), заменяющий первичный в другой языковой и культурной среде; процесс, характеризуемый ус­тановкой на передачу коммуникативного эффек­та первичного текста , часто модифицируемой различиями между двумя языками, двумя культурами и двумя коммуникативными ситуациями.

Из вышеизложенного должно быть ясно, что рассмотрение единиц языковых уровней, либо сегментов оригинала, либо соотношений меж­ду единицами ИЯ и ПЯ в качестве единиц перевода не соответствует реальным задачам, решаемым в процессе перевода, основной из которых является создание текста, коммуникативно равноценного тексту оригинала. При этом следует иметь в виду, что восприятие текста в качестве единицы перево­да вовсе не означает вольного обращения с отдель­ными частями или единицами этого текста. В каких-то ситуациях воспроизведение коммуникативного эффекта, создаваемого текстом оригинала, предпо­лагает максимально полную (по возможности) передачу информации, заключенной в значениях от­дельных лексических единиц и синтаксических структур, а по сути — частое обращение к межъя­зыковым соответствиям (специальные виды пере­вода), но в других случаях та же самая задача зас­тавляет переводчика отказаться от использования межъязыковых соответствий и, следовательно, от передачи всех или большинства значений, заклю­ченных в единицах оригинала (художественный пе­ревод, отчасти газетно-публицистический перевод), выбор переводческой стратегии определяется самими особенностями данного акта межъязыковой коммуникации, особенностями переводимого текста, что лишний раз подтверждает утверждение о том, что единицей перевода в конечном счете является текст.


ЛЕКЦИЯ 18

^ ПЛАН(КОМИССАРОВ ЛЕКЦИЯ 9)


  1. Виды переводческих трансформаций. Лексические, грамматические и лексико-грамматические трансформации.

  2. Приемы транскрипции, транслитерации и калькирования

  3. Смысловая конкретизация, генерализация и модуляция.

  4. Дословный перевод, членение и объединение предложений при переводе, грамматические замены.

  5. Антонимический перевод, описательный перевод и прием компенсации.

  6. Причи­ны и условия применения отдельных приемов перевода.

  7. Переводческие соответствия (Понятие переводческого соответствия. Принципы классификации соответствий. Межуровневые соответствия. Лексические, фразеологические и грамматические со­ответствия. Единичные и множественные соответствия).

  8. Лингвистический и ситуа­тивный контексты и их роль в выяснении значения слова в тексте и выборе соответ­ствия при переводе.




9519102784428341.html
9519303152737845.html
9519508945540984.html
9519746653133290.html
9519825405191920.html